Живите, каждым мигом задыхаясь…

Предлагаю в нашей беседе не искать брода, а что говорится «бросится в омут с головой»…

С какого возраста Вы пишите? Что послужило для этого толчком?

Помню себя в глубоком детстве, когда ещё не знал букв и писать не умел, но уже тогда мне это было интересно. На выходные я часто оставался у бабушек, которые позволяли мне заниматься чем угодно. И вот однажды, будучи в гостях, я набрал карандашей, стащил чистую тетрадку и, усевшись за стол, принялся с упоением вырисовывать невнятные каракули, которые со временем превратились в стихи и прозу. Что послужило толчком? Думаю, присущие всем детям любопытство и желание повторять за взрослыми.

Кто был Вашим наставником (ми) на этом пути?

Знаете, если быть достаточно внимательным, тогда для вас каждый человек может стать своего рода учителем или наставником. Одни люди дарят истории, другие – вдохновение, третьи побуждают становиться лучше. Мне всегда нравилось слушать, запоминать, размышлять, делать собственные выводы.

Однако, безусловно, есть две замечательные мудрые женщины, которые не просто были, но и сегодня являются моими учителями: Светлана Юрьевна Любавина, руководитель медиа-клуба в ЦДТ города Заринска, и Быкова Любовь Николаевна, в прошлом преподаватель русского языка и литературы в лицее Бригантина. К их советам я всегда отношусь трепетно, с глубокой благодарностью. Оценить вклад этих прекрасных людей в мою творческую жизнь невозможно – он бесконечно велик.

На карте Вашей жизни есть такой пункт, как медиа-клуб. Он для Вас

Медиа-клуб стал местом, где я впервые встретил столько единомышленников, юных сотворцов – людей творчества. Там же я обрёл понимание и одобрение, которые невероятно важны для молодого человека в годы становления и самоопределения в обществе. То, что происходило в медиа-клубе, сейчас напоминает мне чем-то фильм «Общество мёртвых поэтов» 1989 года. Помните, с Робином Уильямсом в роли учителя словесности? Только без печального финала, чему я тоже очень рад.

Давайте обратимся, так  скажем, к раннему Вашему творчеству. В 2011 г. в Заринске вышел сборник «Созвучие», где были представлены написанные Вами небольшие новеллы. Остановится, хотелось бы на одной из них — «История одного великого человека» – о человеке, избранном хранителем. Там Вы пишите: «мне посчастливилось встретить такого человека, хотя он ещё и не знает о своём великом предназначении…» Вы действительно имели счастье встретить в жизни избранного?

Ох, «Созвучие»! Это же было семь лет назад! Образ «избранного», о котором вы говорите, это лирический герой. Да, и вы заставляете меня смущаться, потому что в 2011 году я был совсем другим человеком, а новеллы, если не ошибаюсь, написаны ещё раньше, а это значит, что в них много пафоса, эпичности и надуманной мифологичности.

Но раз уж мы честны друг с другом и сидим в омуте с головой, позволю себе немного отойти от основного вопроса. Дело в том, что детям и подросткам свойственны всяческие фантазии и иллюзии. В мои юные годы их тоже хватало, только подкреплялись они творческой энергией, поэтому мне казалось, что иногда я, не хуже тех детишек из книг Клайва Льюиса, попадаю в собственную Нарнию. Часто в сознании яркими звёздами вспыхивали архетипические образы древних космогонических и даже эсхатологических сил, которые, конечно, я стремился перенести в свои тексты. Почему так происходило? Не знаю и, скорее всего, это навечно останется для меня загадкой. В любом случае здорово, что сегодня есть возможность вернуться в прошлое и отследить своё развитие.

На мой взгляд, в новеллах из вышеупомянутого сборника присутствует дух фольклора скандинавских стран. Вам ближе предания  тех стран?

Да, кельтские мотивы мне были весьма близки в ту пору. Во многом это заслуга российской фолк-рок группы Мельница. Вырос на песнях Натальи Андреевны О’Шей. К тому же сказки и легенды о короле Артуре, чародее Мерлине и рыцарях Круглого стола были известны мне с детства. Сейчас, правда, всё иначе: интересы стали намного шире и многограннее, а вместе с тем ближе к земному, проще.

Вы пробовали себя и в поэзии. Как на сегодня обстоят дела с этой лирической формой отражения действительности? Можете что-то процитировать?

Всё хорошо! Поэзию не растерял, но приумножил. Летом выйдет сборник калининградских поэтов, в числе которых мне посчастливилось быть. Проделано много работы по оттачиванию формы и слога, а сколько изведено тысяч тонн словесной руды, вы бы знали. Стихи тоже трансформировались, стали взрослее. Цитирую:

«Живите, каждым мигом задыхаясь, 
И пейте красоту из жизни лет, 
Смеясь, любя, страдая, каясь, 
В сердцах любимых оставляя свет!»

Вы верующий человек? Спросила я об этом не случайно. «Голос Уручи» это первый полновесный труд, который позволяет говорить о Вас, как о молодом и перспективном писателе. Для меня эта повесть является своеобразным миксом, если позволите, я бы воспользовалась кулинарным термином – смузи, в котором пикантный вкус теологии и философии, оттеняется лёгкими нотками фольклора.

Благодарю за добрые слова! Вот так смузи! Надеюсь, по итогам получилось вкусно. А если вернуться к вопросу… Что же, вы задели тему, с которой я стараюсь быть очень осторожным. О Боге и вере у меня есть мнение, которое не хочу никому навязывать. В повести я придерживался той же политики. Да, у островитян есть система верований, есть божества и духи, являющиеся частью картины мира людей, отказавшихся от благ цивилизации, но, как мы понимаем, это совсем другое время и другая Земля. В книге вообще нет посланий или нравоучений – есть только история Уэна, в которой найдётся место для многих извечных вопросов, в том числе и о божественном.

В принципе Вы себе не изменили: Ваше увлечение сказаниями переросло в увлечение фантастикой. Почему именно этот жанр?

Тут всё просто, но для начала стоит заметить, что на одной только фантастике останавливаться я не планирую. Другие жанры тоже попробовать стоит. Итак, на выбор этого направления в литературе меня вдохновила Урсула Крёбер Ле Гуин. Её произведения могут смеяться над чем-то, показывать иной взгляд на привычные вещи и явления. Они способны казаться шокирующими, нереальными или же наоборот слишком близкими и родными, но никогда не станут навязывать что-либо. Такой способ повествования мне полюбился сразу. Затем я понял, какие приёмы помогают добиться подобного эффекта, и решил, что первое произведение моё должно быть написано в жанре «мягкая» или «гуманитарная» фантастика. Суть жанра в том, что в центре истории всегда человек, а вся фантастичность со своими интригующими декорациями отходит на второй или даже третий план. Здорово, правда?

Повесть «Голос Уручи» Вы посвятили своему отцу Вадиму Олеговичу. Что это – дань уважения и почитания, или отец для Вас намного больше, чем та смысловая нагрузка, которая заключена в этом слове?

Сыновняя любовь, как и указано в посвящении. Мамам всегда достаётся больше внимания. Так уж повелось. Им открытки, цветы, слова любви, объятия и разговоры по душам. Папы часто как-то в стороне от этих дел. Я редко говорил отцу, как он значим, любим и нужен, пока рос в стенах дома. Теперь, когда уже шесть лет прожил вдалеке от семьи, решил наверстать упущенное время.

Можно ли сказать, что взаимоотношения Сэдэ и Уэна  это Ваши взаимоотношения с отцом?

Только отчасти. Разумеется, я не смог бы качественно прописать персонажей и их взаимоотношения, если бы не задействовал собственный опыт. Думаю, каждое произведение писателя в той или иной мере автобиографично, и чем хуже он это понимает, тем больше пишет про самого себя. Сэдэ и Уэн для меня совершенно свободные личности, притом, не побоюсь этих слов, абсолютно реальные персонажи в рамках вселенной повести. Я словно не выдумывал, а слушал и записывал, становясь посредником или проводником. Таким образом, Каори, Сэдэ, Авви, Уэн и Араи просто рассказывали то, что мне можно было знать. Иногда они даже спорили и меняли ход сюжетных линий. Удивительный опыт! И ни на что не похожий процесс!

Какими чертами своего собственного характера Вы наделили Уэна?

Уэн – герой, с которым я ближе всего познакомился, но и расстояние между нами ощущалось внушительное по мере написания книги. Он другой, во многом сильнее меня и решительнее. Рос в иных условиях и в совершенно отличной культурной среде. Если честно, никогда не выстраивал столь явных параллелей между нами. И всего один раз просил Уэна выразить его устами мои чувства, но это секрет для двоих, если позволите?..

Уручи, кстати, как правильно ставить ударение, Нао’Нар, Каори, Тенебрис, Ситтар – что это за язык? Сначала я думала, что это анаграммы либо каламбур. Вообще, отдалённо напоминает санскрит.

Иногда я выделял в тексте ударные гласные в некоторых словах, но по большей части мне хотелось, чтобы читатель сам мог выбирать звучание. Это ведь прекрасно, когда на страницах произведения может творить не только автор. Но если уж на то пошло, задумывалось ударение на второй слог – Уручи.

Теперь о языке. Это конланг (от англ. constructed language) – искусственный язык, которым пользуются жители архипелага, Антарктиды и девяти плавучих городов-государств, а также лунные колонисты Селениума, чтобы коммуникация разных рас и народов была возможна на одном уровне. В сносках он обозначен как язык «эка».

Язык эка выдуманный или мёртвый?

Выдуманный. Однозначно выдуманный. На 100%! Это жуткая смесь японского, латыни и санскрита. Так что вы очень верно подметили в предыдущем вопросе некоторые сходства эка с древним ведическим языком. Например, друга Уэна зовут Авви, а с санскрита Avac [avas] означает «радость, отрада». Для меня было значимым создание мира, в котором каждая деталь говорит, обладает душой, историей и корнями, уходящими глубоко в нашу реальность. Так что, если хорошенько покопаться, в повести обнаружатся невидимые на первый взгляд отсылки.

На страницах своей книги Вы процитировали Фрэнсиса Бэкона. Вы разделяете взгляды этого философа? Эмпиризм для Вас…

Философы молодцы, но становиться приверженцем взглядов лишь одного из них – значит намеренно ограждать себя от необъятного богатства мысли. Бэкон стал хорошим примером того, как Тенебрис относится к знаниям прошлого. Также читатель может понять из короткой цитаты, что эти знания вообще удалось сохранить в далеком будущем, т.е. люди уберегли огромный пласт мировой культуры, несмотря на катаклизмы, изменившие облик планеты до неузнаваемости.

Да, в моей жизни есть место эмпиризму: всего добиваюсь методом проб и ошибок, а также признаю чувственный опыт источником знания. Писателям вообще полезно как можно больше путешествовать, узнавать, встречать новое без страха и решаться на всякого рода разумные безумства.

К какому псионическому типу Вы бы себя отнесли: мотусы, аурисы, аспекты?

Для того, чтобы описать эти типы псионических способностей, нужно иметь какое-никакое представление о каждом из них. Поэтому мне пришлось стать амнисом, которому свойственны умения мотусов (эмпатия), аурисов (телепатия) и аспектов (эйдетика). Смотреть на мир глазами псиоников непросто, но это уже тема для отдельного интервью.

У Кадзуо Исигуро есть роман «Погребённый великан», где поднимается много проблем, одна из которых «хмарь» – забвенье. В своей повести Вы эту проблему тоже не обошли стороной. На Ваш взгляд в современном обществе, в частности в России, усугубляется ситуация «Иванов родства не помнящих»?

Ну вот, теперь вы меня заинтриговали – очень хочется прочесть творение господина Исигуро.

Если я правильно понял вопрос, вы говорили о традиции людей Нао, согласно которой племя провожает умерших в последнее плавание к водам теней, исполняя поминальную песнь, а затем каждый произносит имя ушедшего из жизни трижды, чтобы навсегда предать его забвению. Это действительно сильный момент в повести, который, например, заслуживает внимания с точки зрения антропологии, но в плане идейности он никак не связан с нашей страной.

Если отойти от книги, все мы в некоторой степени такие Иваны. Было бы здорово изучить вековую или тысячелетнюю родословную, но мне, почему-то, не представляется это возможным.

В Вашей жизни был опыт иллюстратора. Он помог Вам в оформлении книги «Голос Уручи»?

Да, был такой опыт! Однако обложкой и иллюстрациями к повести занималась потрясающая художница Анастасия Нестратова. Работать с ней было очень приятно, и видение у Анастасии чудесное.

Знаете, я ведь вообще трудился не один. «Голос Уручи» был услышан, потому что мне помогали друзья и единомышленники. Мария Ларкина, например, стала редактором и самой первой, кто читала отрывок за отрывком, главу за главой. Виталий Савров написал прекрасную рецензию. С Олесей Добрыниной мы вместе учились основам построения сюжета и другим тонкостям писательского ремесла, находили изъяны в повести на тех уровнях, что лежат за словом и даже за смыслом. Любовь Николаевна Быкова мастерски подмечала детали, без которых повесть не обрела бы свою уникальность. Светлана Юрьевна Любавина познакомила ребят медиа-клуба с произведением и всячески содействовала продвижению новости о выходе в свет моей первой книги. И я безмерно благодарен им за такую колоссальную поддержку!

Ваши планы на будущее?

Если вы о продолжении повести, то оно будет. Секретов раскрывать не стану – всему своё время, но скажу, что материалы уже готовятся, специальная литература читается, идеи записываются.

Что бы Вы пожелали себе?

Здоровья телесного и духовного.

Ваши пожелания для заринчан…

Хочется пожелать подрастающим поколениям  раннего понимания ценности времени, которого у них пока «так много». Пусть делают ошибки, но ищут собственный путь и учатся мыслить самостоятельно. Пусть не закрываются от огромного мира, но идут ему навстречу и всегда помнят, что за ними будущее. Если у меня получилось стать писателем, слетать за океан, обрести прекрасных друзей и исполнить заветную мечту, значит, и у них получится последовать за голосом сердца.

Интервью подготовила

Е. В. Гнидина, и.о. директора

МБУК «ЦБС» города Заринска